Как и думал Заруба, лошади хиджретов впали в панику. Зловещее мерцание полутора десятков пар волчьих глаз и волчий вой, от которого кровь стынет в конских жилах и грива встает дыбом, остановили стремительный бег коней. Не слушаясь всадников, пытающихся вернуть их  в строй, кони шарахались, сбивая и тесня друг друга, стремясь найти спасительный проход и уйти от опасной близости волчьей стаи. Их дикое, испуганное ржание перекрыло даже вой  «волков». Постепенно, расталкивая мощными крупами собратьев, лошади горцев освободили проход и плотной массой пошли обратно в горы.

          И еще долго их преследовал несмолкающий предвестник смерти – волчий вой…

          В это момент в небе раскатисто громыхнул гром, и небо наискось прорезала яркая вспышка молнии. А через несколько мгновений – вначале медленно, крупными каплями закапал дождь, и вдруг хлынул сплошным потоком ливня.

          - Теперь уж точно пронесло, - подумал Заруба и широко, размашисто перекрестился.

          - Оце так победили, не стрельнув ни разу, - произнес рядом чей-то приглушенный голос…

 5. ЗАРУБА И СИНИЦА

         Ранним утром прискакали на измученных лошадях пластуны, высланные Осычным.

 Им пришлось передвигаться всю ночь под проливным дождем, поэтому все вымокли до нитки. И казаки, и их лошади  были заляпаны глиной, вылетающей крупными ошметками из-под копыт,  с ног до головы. Идти даже шагом лошади по местному глинозему, раскисающему в дождь в вязкое, тягучее месиво – тяжкий труд, а им пришлось скакать рысью, чтоб до рассвета добраться до кошары.

          Глядя, с сожалением на падающих от усталости коней, Заруба подумал, что бесполезно вот сейчас, без отдыха отправлять их в обратный путь со сведениями, полученными от Кунты. А сведения необходимо было доставить Зырянскому немедленно.

 Оставался еще его бодрый и выносливый Янычар, но оставить казаков и раненных Заруба не мог. Прибывшие пластуны тоже нуждались в отдыхе, и Заруба решил отправить на Янычаре Синицу.