— Я ему ворожила, — добавила она, — и он сам мне это сказал.

— И что же ты ему наворожила?

— Он проживет до ста лет, если переживет эту неделю. «Сегодня Суббота «, подумал граф.

— А сколько с ним было его негодяев? — спросил он.

— Да человек двадцать вооруженных.

Граф снял с шеи золотую цепь и отдал цыганке, поблагодарив её. Та протянула руку поскакавшему было прочь графу и крикнула вслед:

— Пошли, Господи, тебе удачу!

Услыхав это, граф повернулся к ней и подозвал:

— Черт возьми, кто же лучше тебя это знает?

Он протянул ей руку. Цыганка схватила её и стала внимательно рассматривать. Джузеппе глядел на неё со страхом, Франц с усмешкой. На лице цыганки показалось волнение.

— Странная штука, — произнесла она, на руке дворянина те же знаки, что и у утреннего разбойника.

— Какие знаки?

— Что проживешь долго, если доживешь до завтра.

«Вот оно, предчувствие», подумал он. «Похоже, оно сбывается».

Помолчав, он обратился к цыганке:

— Значит, надо пережить один день, всего один?

— Да, но чтобы молния сразила дуб, достаточно одной секунды.

— На то Божья воля!

Цыганка молча смотрела на него.

Граф молча кивнул цыганке и тронул коня.

Подъезжая к Ошскому собору, он остановился и обратился к своим слугам:

— Что же, молодцы, скажите, очень дорожите жизнью?

Франц пожал плечами, потом произнес:

— В мои-то пятьдесят, что стукнули два с лишним года назад? Пять-шесть кружек, и я готов. Три цыпленка, и я отяжелел. Что за жизнь! Надоело!

— А ты, Джузеппе?

— Да так же, как и он, — ответил тот. — Вот перед ночлегом хорошенькая девочка наливала мне стакан. Улыбнулась. Зубки, как у котенка. А я… выпил и заснул, положив локти на стол… Совсем не стало во мне мужчины.

— Так, понятно. Значит согласны идти туда, откуда не возвращаются?