
Сам банкир Георгиев жил в Бухаресте, но, как доподлинно известно было журжевцам, завещал свои миллионы на учреждение университета в Болгарии. Придет же человеку в голову такая блажь!
…Румынские мальчишки влезли на белую башню — остатки мечети в центре города — и оттуда, из-под ладони, смотрели на Рущук. Виднелись его белоснежные минареты, выглядывающие из-за зеленых кущ продолговатого острова посреди Дуная, слышался собачий лай. Временами синеву самой высокой горы позади Рущука словно пронизывала молния, возникал белый клубок дыма, он окатывался с горы, и вскоре в Журжево, шипя, падала граната, разрываясь с треском, будто чьи-то сильные руки встряхивали тонкий лист железа.
…Ровно в двенадцать часов дня из околотка на улице Кирлициана вышел и направился к Главной улице Журжево тощий, седенький префект. Он шествовал, почти не сгибая коленей, посреди пыльной мостовой, мимо отелей «Париж» и «Санкт — Петербург».
Впереди префекта шли три полицейских офицера и что есть силы дули в свистки. Куры ошалело шарахались в подворотни.
…Генерал Скобелев с ожесточением отбросил ручку — писать матери было не о чем. С тоской посмотрел через открытое окно помещичьей усадьбы на унылую улицу и нелепого префекта. Низкие дома с захлопнутыми ставнями, просторные сады, пустынный бульвар.
Занес дьявол его в этот паршивый городишко, где приходится прокисать в странной и унизительной роли начальника штаба бездействующего отряда, где командиром, к тому же, его собственный отец — старик славный, но, да простит господь бог, пустяшно суетливый.
Скобелев зло выругался в адрес своих недоброхотов. Когда же начнется форсирование Дуная? Безобразно долго ждем, пока спадет разлив, теряем месяцы и даем возможность врагу отмобилизовать свои силы. Пустые ссылки! Вчера ночью он доказал, что Дунай можно преодолеть даже кавалерией. Подобрал с десяток донских казаков и, держась за гриву коня, в нательной рубахе, но с двумя Георгиевскими крестами на шее, сопровождаемый истошными криками отца: «Миша, вернись!», — достиг турецкого берега и возвратился назад.
