Скульптор немного смог рассказать мне об этой особе. Он знал только, что князь эмигрировал в Италию еще до падения шляхетской Речи Посполитой и что был известен во Флоренции как филантроп и собиратель произведений искусства. Куда больше можно было бы узнать из жанровых сценок на княжеской гробнице, но, не зная биографии князя, я не смог их в то время должным образом расшифровать.
В тот же вечер я уехал из Флоренции прямо домой, в Польшу. Длительное путешествие, потом работа над книгой «Итальянские встречи» изгладили из памяти воспоминания о неизвестном князе Понятовском.
Вторая встреча с князем Станиславом произошла несколько лет спустя в Париже. На этот раз сообщил мне о нем пожилой поляк, постоянно живущий там, страстный коллекционер и знаток польских достопримечательностей во Франции. Этот пожилой господин как-то увлек меня в длительную прогулку по парижским кварталам, куда редко попадают иностранцы. Когда мы очутились на улице старинных дворцов – на рю Бертон, мой спутник указал мне на особняк под номером 17. «В этом доме, – произнес он благоговейно, – наверняка хранится много документов, которые могли бы пролить свет на историю Польши периода разделов. Но архивы эти пока недоступны для исследователей. Семья ревниво стережет свои тайны». Я узнал, что дворец на улице Бертон 17 принадлежит одной из самых аристократических и избранных семей Франции князьям Понятовским ди Монте Ротондо, прямым потомкам знакомого мне по Флоренции князя Станислава.
Но и это открытие не повлекло пока что никаких последствий. Из Франции я отправился в качестве репортера в экзотическое путешествие, и какие-то другие дела вытеснили из головы неизвестного королевского племянника.
Третья встреча с ним произошла уже в Польше. Работая над одной статьей, я довольно долго занимался творчеством Адольфа Новачинского, польского драматурга и сатирика, умершего в 1944 году. В одном из литературных набросков этого блистательного эрудита я обнаружил краткое упоминание о темпераментном принце крови, который, обидевшись за что-то на римского папу, учинил ему во время аудиенции такой бешеный скандал, какого Ватикан не знал со времен нашествия Аттилы. Задиристым принцем был не кто иной, как князь Станислав Понятовский.