"Дай нам Бог сто лет войны и ни одного сражения", как говорили в шестнадцатом веке.

Самое интересное на войне — это когда противник еще где-то за горизонтом, а жалование уже платят. А еще веселее, когда армия уже встала лагерем в каком-нибудь живописном месте и ждет, когда враги соизволят самолично пожаловать в гости. А враги, понятное дело, не торопятся. На войне вообще никто не торопится, кроме швейцарцев, но они-то, дикий народ, никакого комфорта не признают и даже обозом себя не стесняют.

Лагерь ландскнехтов это для своего времени чудо по уровню организации. Еще не во всех армиях великих империй солдаты умели держать строй, а здесь даже шатры поставлены ровными рядами, строго по чину. Рыцарские — побольше, поярче с гербами и с флагами, офицерские поменьше, со своими украшениями, солдатские и вовсе простые. А чей это шатёр, такой чистенький, полосатенький, прямо не шатёр, а конфетка? Только герба на нем для полной красоты не хватает. Это господина профоса

В шатре настоящая мебель из морёного дуба: сундуки окованные, стол на изогнутых ножках, кресла с резными спинками, даже настоящая двуспальная кровать. На полу медвежья шкура. На кровати шёлковые простыни и огромное тёплое одеяло. Под одеялом спит, разлегшись по диагонали, Марта — жена профоса. Законная супруга, а не какая-нибудь обозная девка. А мужа под одеялом уже нет, он с утра пораньше к интенданту с ревизией отправился. Мужа и вечером допоздна не было, он на нарушителей воинской дисциплины охотился. Тяжело быть женой трудоголика.