Гиртий ахнул.

— Марцию? Дочь Филиппа?

— Именно, — торжественно подтвердил Цезарь.

— Кажется, твоя племянница Атия замужем за Филиппом?

— Да. Филипп был близким другом первого мужа Атии, Гая Октавия. И когда кончился срок траура, он женился на ней. Но поскольку он взял ее с падчерицей, сыном и дочкой, то, мне кажется, расставание с Марцией не было для него чрезвычайной утратой. Он даже заметил, что, отдав ее за Катона, будет одной ногой стоять в моем лагере, а другой — в лагере boni, — пояснил Цезарь, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Читай дальше, — попросил Гиртий. — Ты нас заинтриговал.

Цезарь продолжил:

— «И Катон сказал „да“! Честно, Цезарь, он согласился! Он согласился развестись с Марцией и выдать ее за Гортензия при условии, что Филипп тоже будет не против. И оба пошли к Филиппу, чтобы спросить, согласен ли тот на развод Катона с его дочерью, дабы та могла выйти замуж за Квинта Гортензия и осчастливить старика на весь его век. Филипп почесал подбородок и сказал „да“! При условии, что Катон самолично передаст свою жену новоявленному жениху. Все было обстряпано в один миг. Катон развелся с Марцией и присутствовал на свадебной церемонии. Весь Рим был потрясен! Каждый день приносит что-нибудь странное, но комбинация Катон — Марция — Гортензий — Филипп уникальна, следует это признать. Все — включая меня! — считают, что Гортензий отдал Катону и Филиппу половину своего состояния, хотя и тот и другой это решительно отрицают».

Цезарь положил свиток на колени и покачал головой.

— Бедная Марция, — тихо произнес Фаберий.

Цезарь удивленно посмотрел на него.

— Я бы так не сказал.

— Она, наверное, мегера, — предположил Гиртий.

— Нет, почему же, — возразил Цезарь, хмурясь. — Я видел ее, правда в детстве, когда ей было лет тринадцать-четырнадцать. Очень смуглая, как и все в той семье, но очень симпатичная. Приятная малышка, как выразились бы Юлия и моя мать.