Злобина содержатся ценные указания на прототипов некоторых персонажей. Так, прототипом Степана Ивановича Горобцова, которому отведена значительная роль уже в первой книге романа, послужил известный уфимский революционер-ленинец Иван Якутов. «Горобцов Степан, — записывает С. Злобин. — Передать ему целиком роль Ивана Степановича Якутова, то есть руководство восстанием. Повешен в тюрьме. У его жены Параши явочная квартира большевиков». Вместе с тем в художественном образе Степана Горобцова мы не найдем точного воспроизведения облика и поступков реального Ивана Якутова. И это в полном соответствии с творческой концепцией писателя, которую он излагал неоднократно, но наиболее четко сформулировал в последний год своей жизни:

«Громадное большинство моих образов синтетично. Это совсем не отдельные портреты, людей, не запись событий. Мой роман (речь идет о «Пропавших без вести». — М. Р.) — это произведение, в котором автор осуществил полностью все свое право на вымысел, в строгих рамках исторической правды. Все было так, но все-таки люди, характеры, события — это плод фантазии автора. Подлинной правдой являются лишь историческая основа и характер человеческих отношений.

На том же принципе строится и роман «Утро века». Я не пишу портреты реально существовавших людей, но стараюсь правдиво передать человеческие отношения. Не пишу конкретных партийных организаций, но полностью, свято храню точность исторических событий большого масштаба, общую историческую обстановку, историческое развитие классов, политических течений, идей».

Для понимания «политических течений, идей» очень важны и такого рода краткие записи, как-то: «у меня Розенблюм — позиция Плеханова, Рощин — Потресова, то есть полностью ликвидаторская». Эти записи дают возможность приоткрыть завесу в творческую лабораторию писателя, понять дальнейшую эволюцию отдельных образов, жизненная судьба которых в первой книге обрывается на полпути. Даже такая лаконичная фраза, как «Витя Рощин уходит из дому навсегда, становится большевиком», дает возможность судить о становлении характера персонажа и формировании убеждений, которые лишь схематично намечены в первой части дилогии. Мальчишеский «бунт» Вити против либеральных компромиссов отца перерастает, следовательно, в политическую зрелость. Бесспорно здесь влияние Володи Шевцова: зерна правды, посеянные в детскую душу Вити, дали добрые всходы.