Его лицо не было таким смуглым, как у Ак-Боги, а его черные, напоминающие магниты глаза не были раскосыми, к тому же он не сидел, скрестив ноги, как монгол. Во всей его фигуре чувствовалась мощь: в резких чертах лица, в кудрявых волосах и бороде, не тронутых сединой, несмотря на шестьдесят один год. Что-то от турка было в его внешности, но преобладающим отличительным признаком были сухая, волчья твердость, выдававшая в нем кочевника. Ближе, чем турок, стоял он к урало-алтайским корням этого народа и к бродячим монголам – его предкам.

– Говори, Ак-Бога, – разрешил эмир низким, могучим голосом. – Вороны полетели на Запад, но пока не принесли сюда новостей.

– Мы приехали, опережая все слухи, мой господин, – ответил воин. – Новости следуют за нами по караванным дорогам. Скоро скороходы, а за ними торговцы и купцы доставят тебе известие о том, что великая битва произошла на западе и Баязид разбил войска христиан. Волки воют над трупами королей франков.

– Кто стоит рядом с тобой? – спросил Тимур, подперев рукой подбородок. Взгляд его темных глаз остановился на шотландце.

– Это – франк, который избежал смерти, – ответил Ак-Бога. – В одиночку он прорубил себе дорогу через ряды врагов и, убегая, задержался, чтобы убить одного господина из франков, который в былые времена покрыл его позором. В этом воине нет страха, и у него стальные мускулы. Клянусь Аллахом, мы неслись быстрее ветра, чтобы доставить тебе новости. Этот франк ничуть не устал, в отличие от меня, который научился скакать в седле раньше, чем ходить.

– Зачем ты привел его ко мне?

– Я подумал, что он завоюет себе славу, сражаясь на твоей стороне, мой господин.

– Во всем мире едва ли найдется дюжина людей, мнению которых я доверяю, – задумчиво проговорил Тимур. – Ты – один из них, – кратко добавил он, и Ак-Бога густо покраснел в смущении, довольно оскалившись.

– Франк понимает меня? – спросил Тимур.

– Он говорит по-турецки, мой господин.