Это было необходимо не только потому, что книга его предназначается подросткам (кстати, она интересна для читателя любого возраста). Он показал истоки той ненасытной любознательности, той энергии в деле изучения природы, которая поражает в биографии Василия Зуева. Именно здесь, мне думается, скрывается поучительность повести. Она читается легко, потому что полна смысла, потому что в ней нет ни одного лишнего слова.

Во главе самостоятельного отряда Зуев прошел через Тобольск, Березов, Обдорский городок, «доставив первые известия о состоянии и естественных продуктах сей северной страны и северной части Уральского горного хребта». Зуев не только достиг Ледяного моря (где нанес на карту Карский залив, исправив тем самым географический атлас), но и «описал рыбную и звериную ловлю в тамошней стране и сделал нужные коллекции моделей», как пишет руководитель экспедиции академик Паллас. Он собрал для Петербургской кунсткамеры редчайшие виды птиц и животных. «Но сверх того собрал достопамятные известия о нравах и обыкновениях остяков и самоедов». Однако самое удивительное, что этот четырнадцатилетний мальчик, обладая феноменальной памятью и лингвистическими способностями, составил словари местных диалектов — остяцкого и самоедского племени. Редкое мужество и любознательность привели его в тайные чумы шаманов. Услужил он и зоологам — привез живого белого медвежонка. «Через то я мог сделать описание сего зоологами не описанного зверя», — напишет Паллас.

Юрий Крутогоров замечает в эпилоге, что он с грустью расстался с Василием Зуевым, что он для него современник, а не человек, который жил двести лет тому назад. Когда читаешь эту книгу, трудно не разделить с автором чувство грусти. Крутогоров прав: эта книга — эстафетная палочка, которая передается от одного поколения к другому. Это эстафетная палочка мужества, жажды знания, жажды открытия, еще не известного человеку, эстафета умения преодолевать любые препятствия, добиваясь осуществления благородной цели.