Младший Зуев страшно любил, когда отец начинал о службе. Хватал палку, струной вытягивался. Голос высокий, от восторга звенящий:

— Стоять во фрунт! Мушкет на караул! Мушкет к ноге! Мушкет заряжай!

— Чистый капрал! — смеялась мать.

— Давай дальше! — требовал Вася. — Чтоб все как есть… Без передыху.

— Уж передохнуть-то дай, — требовал Федор Зуев. — Пару оладушков съесть.

— He-а, — требовал Васька. — Мушкет заряжай!

И наставлял палку на отца.

День за днем. Год за годом.

Одно слово — заряжай. А какая расторопность требуется — руки так и мелькают, чтоб заряд произвести заложи пульку в мушкет, добей пульку и пыж до пороху, насыпь порох на полку. Прилаживайтесь! Бегом! На пузо! Бегом!

На затылке толстая коса, загнутая крючком кверху, над ушами букли, сальной помадой смазанные.

Стой! Дыханье затаи!

— Что есть солдат? — вопрошает капрал.

Что есть солдат… Отчубучь так, чтобы каждое слово слышалось в разрядку, а в отдельности не выпирало, как не должен выпирать солдат брюхом из строя.

— Имя «солдат» содержит в себе всех людей, которые в войске состоят… от вышнего генерала до последнего мушкетера, коннаго и пешаго.

Солдатом становишься, когда левую руку кладешь па Евангелие, правую тянешь вперед в салюте.

— Обещаюсь служить верой и правдою… послушно… во всем поступать, как честному и храброму солдату надлежит.

Это не присяга — сама судьба: служи до скончания века государю, а ослушаешься — будешь посажен в «железо» или смертно бит.