— Браво! — кричали потрясенные зуавы. — Да здравствует Обозный! Качать его! Качать!

— Только без глупостей! Вы опрокинете кастрюлю, и малышу ничего не останется, как сосать палец.

— Да, ты прав!

— Возьмите, матушка Башу, и накормите как следует нашего малютку.

Маркитантка налила молока в стакан и приблизила его к губам ребенка:

— Пей, малыш! Пей, как большой мальчик, а вечером у тебя будут бутылка с соской, трубка из птичьего пера и пеленка.

— Бог мой, как он свистит! — заметил бывалый зуав. — Вот это, глотка!

— Да, Питух может позавидовать.

— Сейчас видно, что у малыша главное достоинство зуава — альтерация!

— Тогда сыграем в его честь марш. Да здравствует Виктор Палестро! Да здравствует сын зуавов! Да здравствует крестник короля!

Не обращая внимания на шум, маленький обжора пил молочко, отфыркиваясь и пуская пузыри розовыми губками. Насытившись, он заснул на руках маркитантки, которая смотрела на него с материнской нежностью.

— А теперь, — объявил Франкур, — идем к королю!

Спустя полчаса делегация из шести старых капралов полка, возглавляемая седьмым и самым молодым среди них — Франкуром, просила аудиенции монарха. Их проводили на гумно, где Виктор-Эммануил, сидя на охапке соломы, с аппетитом ел поленту

— Что привело вас ко мне, дорогие друзья?

— Сир, — отвечал Франкур, в то время как его товарищи стояли, вытянувшись по стойке «смирно», — после сражения Третий полк зуавов единогласно произвел вас в капралы. Мы пришли, чтобы засвидетельствовать наше уважение и восхищение вашей смелостью.

Король сначала удивился, затем покраснел от удовольствия и, положив руку на шпагу, произнес громким, но приятным голосом: