Полковник взглядом смерил Хорнблауэра с головы до пят и холодно осведомился у коменданта:

— Почему он при шпаге?

— Адмирал в тот же день вернул ее капитану Хорнблауэру, — поспешил объяснить комендант. — Он сказал…

— Не важно, что он сказал, — оборвал Кайяр. — Преступникам не оставляют оружие. Шпага — символ воинской чести, которой он не обладает. Отцепите шпагу, сударь.

Хорнблауэр стоял потрясенный, с трудом веря своим ушам. Кайяр говорил с кривой усмешкой, обнажая белые зубы под черными, словно рассекшими бронзовое лицо, усами.

— Отцепите шпагу, — повторил Кайяр. Хорнблауэр не шевельнулся.

— Если Ваше Превосходительство позволит позвать жандарма, шпагу снимут силой.

После такой угрозы Хорнблауэр расстегнул перевязь. Шпага упала на пол, металлический звон прокатился в наступившей тишине. Наградная шпага, врученная ему Патриотическим Фондом за проявленное при захвате «Кастильи» мужество, лежала, до половины выпав из ножен. Рукоять без эфеса и ободранные ножны вопияли об алчности имперских солдат.

— Хорошо! — сказал Кайяр. — Я попрошу Ваше Превосходительство известить его о скором отбытии.

— Полковник Кайяр, — сказал комендант, — приехал, чтобы забрать вас и мистэра… мистэра Буша в Париж.

— Буша? — Слова коменданта сразили Хорнблауэра так, как не сразила утрата шпаги. — Буша? Это невозможно. Лейтенант Буш тяжело ранен. Переезд может окончиться для него смертельно.

— Переезд в любом случае окончится для него смертельно, — сказал Кайяр с той же недоброй усмешкой.

Комендант всплеснул руками.