Полковник взглядом смерил Хорнблауэра с головы до пят и холодно осведомился у коменданта:

– Почему он при шпаге?

– Адмирал в тот же день вернул ее капитану Хорнблауэру, – поспешил объяснить комендант. – Он сказал…

– Не важно, что он сказал, – оборвал Кайяр. – Преступникам не оставляют оружие. Шпага – символ воинской чести, которой он не обладает. Отцепите шпагу, сударь.

Хорнблауэр стоял потрясенный, с трудом веря своим ушам. Кайяр говорил с кривой усмешкой, обнажая белые зубы под черными, словно рассекшими бронзовое лицо, усами.

– Отцепите шпагу, – повторил Кайяр. Хорнблауэр не шевельнулся.

– Если Ваше Превосходительство позволит позвать жандарма, шпагу снимут силой.

После такой угрозы Хорнблауэр расстегнул перевязь. Шпага упала на пол, металлический звон прокатился в наступившей тишине. Наградная шпага, врученная ему Патриотическим Фондом за проявленное при захвате «Кастильи» мужество, лежала, до половины выпав из ножен. Рукоять без эфеса и ободранные ножны вопияли об алчности имперских солдат.

– Хорошо! – сказал Кайяр. – Я попрошу Ваше Превосходительство известить его о скором отбытии.

– Полковник Кайяр, – сказал комендант, – приехал, чтобы забрать вас и мистэра… мистэра Буша в Париж.

– Буша? – Слова коменданта сразили Хорнблауэра так, как не сразила утрата шпаги. – Буша? Это невозможно. Лейтенант Буш тяжело ранен. Переезд может окончиться для него смертельно.

– Переезд в любом случае окончится для него смертельно, – сказал Кайяр с той же недоброй усмешкой.

Комендант всплеснул руками.

– Не говорите так, полковник. Этих господ будут судить. Трибунал еще не вынес вердикта.

– Эти господа, как вы, Ваше Превосходительство, их назвали, собственным свидетельством скрепили свой приговор.