— Да, ибо Рокамболь сделался вашим покровителем.

— Простите меня, графиня, только скажите мне правду… где он… я буду тверда.

— Уехал в Петербург.

Мнимая Мадлена показала жестом, что хочет остаться одна.

Все вышли. Василиса уехала домой, а де Морлюкс остался в своих покоях.

Прошло два дня, утром мнимая Мадлена после двух дней, проведенных в постели, встала и неожиданно вошла в комнату виконта, она была бледна, печальна, но спокойна.

— Дядя, мне нужно с вами поговорить серьезно: то, что вы отравили мою мать, отняли у меня и сестры наследство, — правда. Я прощаю вам именем умершей матери, но вы должны возвратить нам отнятое… Дядя, у меня разбито сердце, и я чувствую, что скоро умру. Презрение Ивана убило меня совсем, и потому я хочу принести последнюю жертву. Эта жертва, вот она… женитесь на мне, кто же вас тогда будет обвинять в убийстве моей матери, если я буду вашей женой?

Де Морлюкс упал перед ней на колени.

— Ступайте к дяде Филиппу и приготовьте два свадебных контракта, Антуанетты и мой… я умру, мне деньги не нужны.

— Но кому же ты хочешь, чтобы я отдал наследство?

— Сестре моей… в награду я буду вашей женой… ступайте.

И влюбленный старик повиновался…

Войдя в дом к брату, виконт встретил камердинера.

— Ах, господин виконт, как барин изменился: не ест, не пьет, никого не принимает… он, кажется, больной, волосы его совсем белые.

И виконт вошел в сопровождении камердинера.

— Мой друг, Бог уже карает меня… сын мой избегает и презирает меня, — прошептал бедный барон.

— Бог хотел наказать вас, но ангелы остановили его руку, и я также раскаялся, — проговорил виконт. — Чтобы исправить наши поступки, надо возвратить детям отнятое.

— Наконец-то!

— Одна из них любит вашего сына и будет его женой, другая… другая… другая соглашается быть моей женой.

— Но несчастный…

— Пошлите за нотариусом.

— Боже, мне кажется, что это все сон, — пролепетал барон.