— Изволь, можешь убить меня, но знай, что в ту минуту, когда ты меня убьешь, твой барин погибнет.

— Как так?

— Слушай, человек, который любит меня, находится подле Рокамболя, и если этот человек не увидит меня в продолжение часа, он заколет его.

— Вы лжете!

— Хочешь доказательства, свяжи меня и ступай за фиакром, я тебя провожу туда, где Рокамболь находится в опасности.

Милон попался в ловушку.

— Мне не нужно связывать вас, пойдемте, вы пойдете впереди, а я за вами и при малейшей попытке к бегству всажу вам кинжал в сердце.

— Согласна и на это, — она встала, оправившись, взглянула на Милона и сказала:

— Ты похож на мясника. — И пальцем указала ему на длинный плащ Беруто.

Милон завернулся в плащ, чтобы скрыть покрывавшую его кровь.

Сев в фиакр, Милон почувствовал, что силы его оставляют, ибо кровь его понемногу уходила, но он все-таки держал стилет в руках.

— Зачем вы везете меня на Елисейские поля?

— Оттуда мы отправимся в предместье Сент-Оноре. Ясно, что Василиса хотела только выиграть время. По мере того как экипаж катился по каменной мостовой, силы стали покидать Милона, наконец, он, закрыв глаза, проговорил:

— Ох… я, кажется, умираю.

Улыбка снова показалась на губах тигрицы.

— Я предвидела это…— сказала она себе, — я свободна.

И она, взяв стилет, который Милон уронил, вышла из фиакра, сказав кучеру:

— Мой друг, вот двадцать франков, вы свезете этого человека — он мой слуга — домой. Меня зовут графиня Артова, и я живу в улице Пепиньер.

И она ушла, говоря себе: «Нас двое теперь, мой Рокамболь; не Ивана жизнь мне нужна, а твоя. На тебя перейдет вся ненависть, которую я питаю к Ивану».

Двадцать минут спустя графиня проходила мимо театра Фоли-Мариньи, она должна была остановиться, чтобы дать проехать фаэтону.

Она подняла голову и вздрогнула.