– Идем, товарищи! – позвал Боб.

Кухаренко полез в затылок, с сомнением покачал головой, но вдруг отчаянно махнул рукой и провалился в дыру.

– Яма! – глухо закричал он оттуда.

– Иду, – отвечал ему Боб, спрыгивая следом.

Их голоса еще бубнили минуты три, потом в погребе стихло. Экспедиция отправилась дальше. Ход понижался теперь в глубину, на полу проступила сырость, в одном месте археолог нагнулся к светящемуся, блеснувшему в световых пятнах серебром, предмету. Было похоже, словно из-под земли, в отверстие износившегося камня, проглядывала светлая серебряная жила.

– Дротов! – позвал археолог, – смотрите, что это?

Тот согнулся, уронил фонарик на блестящий предмет.

– Уголь, Павел Петрович, антрацит…

– Откуда же он здесь?

– Может, пласт? Копнуть бы…

– Нет, пласта здесь быть не может… Но как этот кусок мог сюда попасть? Довольно любопытная находка, а? Москва – на залежах каменного угля.

– Где мы теперь находимся? – сипло спросил Сиволобчик.

– Я думаю, мы теперь подходим к Собакиной башне или где-нибудь между Собакиной и Никольской. Но тут должны быть стены, – бормотал археолог, – Осипов, Щербатов и Стеллецкий, все трое, как раз в этом месте наткнулись на каменные столбы московского арсенала. Если мы идем верно, то также должны упереться в столб…

Он поднял повыше фонарь, и тотчас в свете его, шагах в десяти передними, выступил массив арсенального фундамента, преграждавший дальнейший путь. Под сводом быка, сложенного из огромных нетесаных камней, была навалена куча щебня; от времени она осела, из-под камней с легким клохтанием выбивалась струйка воды, тотчас и пропадавшая в камнях. Экспедиция остановилась.

– Сейчас перед нами, – сказал археолог, – встает та же задача, что вставала перед всеми исследователями подземелья. Если мы хотим пойти дальше, мы должны будем или обойти столб стороной, или пробиться сквозь него и таким образом снова попасть в ход. Я уверен, что за стеной немедленно начинается его продолжение. Попробуйте, Дротов… Я посвечу…