Дротов, шагая меж костяками, как цапля, пробрался к самой стене.

– Цепи, – сказал он, – вот цепь, приковавшая скелет к стене!

Он вложил лом в кольцо около стены и потянул его, но кольцо не подалось. Цепь была вделана в стену наглухо. Это показывало, что пещера служила застенком или тюрьмой.

– Кто же это так постарался? – мрачно пошутил Сиволобчик.

– А вот посмотрим… Товарищи, осмотрите цепи… Особенно ножные… Может быть, на них сохранились какие-нибудь надписи?.. Заключенные часто выцарапывали на цепях свои имена.

В общем, это была довольно жуткая картина. Кости хрустели под ногой, головы откатывались, как бильярдные шары, с легким игривым стуком. Казалось еще: раскинулся над вековым кладбищем запах тления, и в черной настороженной тишине, пробужденной любознательностью человека, все еще дрожит последний истошный стон…

Археолог поднял череп и направил струю света в пустые глазницы. Он держал его в руке, как Гамлет.

– Смотрите, – сказал он, – у этого черепа искрошены зубы… Должно быть, он зубами пытался перекусить цепь… Страшно!

– Я нашел кость с оторванной цепью, – сказал Сиволобчик.

– Давайте сюда.

Кость была странно белой. На том месте, где ногу сковывал широкий тугой браслет, кость подалась и тронулась тлением. Браслет от времени был ржавым и хрупким. Но, всмотревшись внимательнее, – тут Мамочкин нацепил на нос проклеенное по ободку сургучиком пенсне, – в слой коричневатой ржавчины, археолог смог разобрать нацарапанную гвоздем или стилетом надпись и тут же прочитал ее вслух:

– «И уязви в серц… диавол царя Ивана плотским похотени… на княгиню Татиа… жену мою… взя… на ложе ту кня… хотя с не… жити… она же предобр… мужелюбица вземши нож… удари его на ло… в мышку… возъярился… повеле отсещи ей нози и руци… воврещи мя мужа во…» Один из ценных памятников русской жизни времен Ивана Грозного, – сказал археолог. – Если бы мы совершали образовательную экскурсию, я рассказал бы вам, каким образом все это происходило.