— Желая повидать принцессу Маргариту, герцог Гиз приехал инкогнито в Париж.

— Ну, и ему удалось повидать ее?

— Да.

— Значит, он был в Лувре?

— Да, государыня.

— Вот как? — с негодованием крикнула королева. — Значит, мне служат очень, плохо! Герцог должен был быть в Бастилии теперь!

— Я тоже так думаю, — сказал Рене. — Но… теперь герцог уже очень далеко от Парижа!

— Значит, он видел Маргариту? Ну и…

— Господи, но принцесса разлюбила его, потому что в течение этого времени успела полюбить…

Рене остановился, колеблясь выговорить решительное слово.

— Договаривай! — крикнула королева.

— Ну, Господи, герцог отлично сделал, что наградил этого дворянчика знатным ударом в грудь, потому что…

— Рене! — вне себя от бешенства крикнула королева. — Если ты лжешь, берегись!

— Но к чему же я стану лгать, государыня?

— Значит, Маргарита…

— Ее высочество взяла сира де Коарасса под свое покровительство, и недаром…

Королева позеленела от злости и воскликнула:

— О, если это так, то Коарасс умрет!

Хотя час, который она сама назначила для разговора с королем, далеко еще не настал, она все же послала Рауля просить его величество немедленно принять ее и вошла в кабинет короля с мраморно-бледным лицом и взглядом, мечущим гром и молнию.

— Ах, бедный Анри, — пробормотала Маргарита, заметив через замочную скважину, в каком расстройстве чувств явилась королева — мать. — Чего только она добивается! Но не беспокойся, я здесь и… люблю тебя!

III

—Но помилуйте, ваше величество! — воскликнул Карл ix, увидав бледное, искаженное лицо матери. — Что случилось?

— Об этом я могу сообщить вашему величеству лишь наедине! — ответила Екатерина, бросая многозначительный взгляд на Мирона.