— Однако! — сказала Нанси, — по-моему, при неракском дворе дело обстоит далеко не так плохо, как мы думали!

— Я тоже так думаю! — согласился Рауль.

В Лувре существовал большой зал, где обыкновенно происходили приемы гостей, здесь-то по приказанию короля Карла IX был поставлен стол для парадного пиршества, за которым чествовали наваррскую королеву.

Жанна заняла место по правую руку от короля. Королева Екатерина, сидевшая против Карла IX, имела по левую руку принца Генриха Бурбонского. По левую руку от короля сидела принцесса Маргарита, а от королевы Екатерины — герцог Крильон.

Нанси, которая по своему низкому служебному положению не имела права сидеть за королевским столом, шепталась с пажем Раулем в одном из уголков большого зала. Рауль сказал ей:

— Нет, я решительно уверен, что королева Екатерина искренне простила сира де Коарасса!

— Ах вот как? Ты так думаешь? — сказала Нанси с таинственным видом.

— Да разве вы не видите, какой у нее сияющий вид?

— Когда королева улыбается, это дурной признак!

— Ба!

В зал вошел Рене.

— Смотри! — шепнула Нанси, толкнув Рауля локтем в бок. Паж успел заметить взгляд, которым быстро обменялись королева Екатерина и парфюмер. С губ королевы не сбегала улыбка, но во взгляде блеснула молния.

— Нет, милый мой, — сказала Нанси, — сир де Коарасс еще не умер и не забыт, и королева все еще не простила обмана!

— Ну так что же, — возражал паж, — ведь принц все же женится на принцессе Маргарите.

— Конечно, — ответила Нанси, — но… — Девушка остановилась и затем резко сказала: — Ты еще слишком молод и ничего не понимаешь в политике. В данный момент за столом сидит еще один человек, которого королева-мать ненавидит гораздо сильнее, чем принца Генриха Бурбонского!

— Кого же это? — изумленно спросил Рауль.

— Наваррскую королеву!

Изумление Рауля перешло в остолбенение.

— Да почему? — спросил он.

— Почему? Да потому^ что королеве Жанне сорок лет, а ей можно дать тридцать, тогда как королеве Екатерине сорок пять и все сорок пять лет целиком отражены на ее лице!