— Хорошо, ваше священство, я проведу вас другой дорогой. — И он открыл небольшую дубовую дверь направо от главного входа.

Гость и хозяин поднялись по крутой каменной лестнице, прошли несколько богато убранных комнат, опять вышли на такую же лестницу с другой стороны дома и спустились вниз. Сюда не проникали солнечные лучи. Помещение освещалось тусклым светом слюдяного фонаря.

Борецкий остановился перед тяжелой дверью, окованной железом, и снял висевший на стене фонарь.

К удивлению Шоневальда, дверь открылась сама. Он не заметил, как Борецкий повернул крюк, на котором висел фонарь.

Пахнуло сыростью.

— Нагните голову, ваше священство, — предупредил боярин и пошел вперед, освещая путь.

Это был подземный тайник, выходивший прямо на кладбище у небольшой деревянной церквушки. Место было глухое, редко посещаемое горожанами.

Когда Шоневальд следом за боярином выбрался наверх по узкому сырому ходу, он с удивлением увидел, что поднялся из могилы: тяжелое каменное надгробие, повернувшись, открыло выход из подземелья.

— Идите туда, — показал Борецкий. — За тем кустом бузины найдете небольшую калитку.

Попрощавшись, посол стал пробираться чуть заметной тропинкой и скоро скрылся в густом кустарнике.

Неподалеку от хором боярина Борецкого жил степенной

Соскочив с коня, он нетерпеливо стал стучать в калитку, ударяя тупым концом короткого копья.

— Отворяй скорея! — торопил он подошедшего старика сторожа. — Из самого Торжка с вестями прискакал. Беда тама.

— Успеешь. Спит Кузьма Саввич. Не добудишься, поди! — ворчливо ответил старик, громыхая запорами.

Всадник ввел взмыленного коня во двор и передал поводья сторожу.

— Возьми! — торопливо сказал он и бросился к дому.

— Кузьма Саввич, господине! — теребил гонец за плечо тысяцкого. — Кузьма Саввич!

Терентьев только кряхтел во сне и отмахивался, словно от назойливой мухи.