Лишь в середине зимы 1918 года фейерверкер дивизиона тяжелых орудий особого назначения Иван Конев возвратился в родные края. Ехал на родину, мечтая поскорее взяться за привычные мирные дела, по которым истосковался в окопах. Знал, что деревни разорены, что война высосала из них все соки, что женщины, дети, старики крестьяне перебиваются с хлеба на квас. Но твердо знал он и то, что весь уклад жизни теперь изменится. В стране совершилась пролетарская революция, на местах укреплялась новая власть Советов, корни старого строя были подорваны, начиналась новая, особая жизнь – без помещиков, фабрикантов.

Об этой жизни и размышлял Иван Конев, с волнением посматривая с верхней полки на перелески и боры родной Вологодчины, местами подступавшие прямо к железнодорожному полотну.

С мечтой о сельской тишине, о мирной, любимой с детства работе сошел Иван с поезда и, перебросив за плечи вещевой Мешок, зашагал по знакомой дороге. Его нагнала попутная подвода. Мужичок, ехавший в том же направлении – на деревню Лодейно, посадил солдата. И здесь, по дороге домой, в крестьянской подводе, растаяла мечта артиллериста об отдыхе и покое.

– Власть-то новая, может, она и правильная, кто спорит. Свой брат в волости, да не крепко она на ногах стоит, эта самая власть. Ноги у нее дрожат, – говорил подводчик.

– Как это дрожат? Что ты такое порешь?

– А так вот и порю, – продолжал мужичок, помахивая кнутом. Подламывают ей ноги, этой самой новой власти. Устоит ли, нет ли? Это еще большой вопрос.

– Никаких вопросов. Власть перешла к Советам везде. Наша власть рабочая и крестьянская, – отвечал Конев. – Никакой другой власти у нас не будет.