Но одно дело размышлять наедине с собой, когда можно позволить существовать в голове сумбуру мыслей и произвольно прыгать с одной на другую, не доводя анализ самых неприятных из них до принятия решительного однозначного вывода, оставляя спасительную лазейку для нового витка рассуждений в надежде отыскать желанное решение, позволившее бы ему остаться в стороне от войны шведов с русскими. И совсем другое дело высказать мысли вслух перед возможным будущим врагом, когда, избегая всяких околичностей, двусмысленностей и недомолвок, необходимо ясно сформулировать свою точку зрения и отстоять ее в споре, когда твои доводы будут опровергаться, а доказательства браться под сомнение.

Только что он выстроил плоды своих многомесячных размышлений и заключений в единую логическую цепочку и преподнес ее для проверки на прочность оппоненту. О нет, он вовсе не пытался Кроковского в чем-то убедить или разубедить, его задача была проще — он хотел узнать, есть ли в его рассуждениях изъяны или недочеты, которые смогли бы привести его к ошибочному роковому решению. Таковых не оказалось, и, начиная уже с завтрашнего дня, он перестанет ломать голову над дилеммой, с кем быть — с королем Карлом или с царем Петром, — а начнет действовать. Действовать, ни на миг не забывая слов прилуцкого полковника Горленко, сказанных ему от имени Генеральной старшины и полковников: «Все мы за душу Хмельницкого Бога молим за то, что тот освободил Украину от лядского ига, а твою душу и кости станут дети наши проклинать, если ты после себя оставишь казаков в такой неволе».

Ну а Кроковский сейчас услышит то, что ему нужно услышать, и наплевать, поверит он в сказанное Мазепой или нет.

— Отче, как могу я брать под сомнение благоразумие Государя Петра, которому столько лет верно служу, а тем паче его наследников? Я поделился с тобой своими мыслями о судьбах канувших в Лету двух Римах и ныне существующем Третьем потому, что с подобными мыслями ко мне обращаются Генеральная старшина и полковники, которым я отвечаю точно так, как сей час ты мне. С кем еще я могу быть откровенным и раскрыть до дна душу, как не с тобой, духовным пастырем?