Левее окна, возле которого стоял Петр, раздалось конское ржанье, стук многочисленных копыт. Бросив туда взгляд, царь увидел остановившуюся дорожную карету, окруженную сильным конвоем из русских драгун и казаков-реестровиков. Из кареты вылезали двое — один в европейского покроя кафтане зеленого цвета со многими блестящими пуговицами, в белых лосинах и с париком в руке, другой — в одежде казацкого старшины с молодцевато надетой набекрень шапкой — мазепинкой и с непременным для каждого отправлявшегося в любую дорогу казака арсеналом за поясом. Князь Александр Меншиков, с которым у Петра назначена сегодня встреча, и племянник Мазепы Андрей Войнаровский, которому Меншиков якобы подыскивал выгодную невесту из числа русской и польской титулованной знати, а на самом деле заложник при царевом любимце. Вдруг в доносе Кочубея и Искры была хоть капля правды и гетман начал косить глазом в сторону врагов России? Чем черт не шутит?..
Покинув карету, Меншиков принялся обмахивать париком потную голову, Войнаровский, поправляя за поясом пистолеты, сказал ему что-то на ухо, и оба громко рассмеялись. Петр недовольно нахмурился — уж он догадывался, что может рассмешить Алексашку и гетманского племянника. Нашли друг друга, двое гуляк-бабников и любителей хмельного зелья, ну прямо два сапога — пара! А до чего хитер Алексашка — как удачно придумал причину держать при себе Войнаровского: отыскать ему достойную и богатую невесту. Вот и ищут не покладая рук и не давая просыхать глоткам — всех в округе мало-мальски пригожих панночек и вдовиц перепробовали, опустошив заодно половину винных погребов. Данилыч, хоть и князь, с пьяных глаз и обычной смазливой шинкаркой или селянкой не побрезгует, а Войнаровский, истинный казачий шляхтич, воротит от них нос и признает только русских дворянок и польских и литовских шляхтянок.