— Так сделайте их единомышленниками Мазепы или заинтересуйте заманчивой перспективой, которая откроется перед ними в случае возвращения Гетманщины в лоно Речи Посполитой, — невозмутимо произнесла Марыся, любуясь маникюром на своих ухоженных ногтях. — Неужто это сложно? Я еще не встречала ни одного человека, полностью довольного своей жизнью или о чем-то не мечтавшего. Разве паны Апостол и Скоропадский, лучшие казачьи вожди, пребывающие в чинах обычных полковников, не мечтают стать Генеральными старшинами? Почему бы гетману не посулить им новые высокие должности, если они поддержат его в борьбе против царя?

— Вот именно, если они поддержат его в борьбе против царя, — усмехнулась тетка. — Знаешь, как твое предложение называется по-другому, на языке всякого уважающего себя воина-рыцаря, а казаки считают себя таковыми? Это измена своему Государю, именуйся он король, царь, султан, которому казак присягал на верность и клялся защитить его, а не предавать. И не все рыцари способны променять свою воинскую честь на клеймо предателя, если даже им за это посулят большие деньги или заманчивые привилегии.

— Тетя, вы говорите о вещах, которые даже мне, нисколько не интересующейся политикой, кажутся смешными. «Воинская честь», «клеймо предателя» — эти понятия давно канули в Лету, их сегодня чаще повторяют в пустопорожних разговорах, чем руководствуются в реальной жизни. Моего разлюбезного муженька, потомственного аристократа, ротмистра Короны, трижды или четырежды присягавшего на верность королю Августу и столько же раз перебегавшего от него к Лещинскому, на каждом углу кричащего о поруганной славе Речи Посполитой, вы тоже относите к блюстителям какой-либо чести? Кстати, вы не знаете, кому из соперников на польский трон он продал в очередной раз свою... фамильную и воинскую честь?

— Я слышала, что его неделю назад видели под знаменами короля Станислава. Но с тех пор произошло столько событий...