Приготовившись к скромной жизни в разоренном купеческом доме, Николас Поппель был потрясен обилием и разнообразием подаваемых к столу блюд, а особенно, напитков и никак не мог вообразить себе, что же подавали и пили раньше, если теперь все это называется нищетой.

Рассказывая, по обыкновению за столом о своих многочисленных странствиях, рыцарь не мог не вспомнить самого яркого эпизода, который глубоко запал ему в душу во время посещения Испании. Там, проезжая через центральную площадь одного из небольших городков, он оказался невольным свидетелем страшной казни — на костре, прямо посреди площади при огромном стечении народа живьем сжигали молодую женщину. Страшный крик жертвы, вопли толпы и удушливый сладковатый запах горелого мяса, висящий в неподвижном, раскаленном южным солнцем испанском воздухе произвели на Николаса Поппеля неизгладимое впечатление.

Однако на новгородцев его рассказ столь же сильного впечатления не произвел, и они в ответ наперебой стали рассказывать ему о том, как семь лет назад, во время первого пришествия Великого князя Ивана Васильевича с миром у них — вон там, рядом — на Волхове (а дело было лютой зимой), столько голов мужских, женских и детских посекли, что весь лед на Волхове красного цвета был, а по весне отмерзли да и плыли два дня по реке эти отрубленные головы.

Должно быть, именно во время этих застольных бесед присутствовал в доме купца некто, кто рассказал о Николасе Поппеле архиепископу Геннадию и, к огромному удивлению рыцаря, он через неделю получил приглашение в гости на подворье самого архиепископа.