– Поручик Гиршфогель болен малярией и всех расспрашивает о специалистах-медиках.

– Это верно, – поспешно подтвердил Гиршфогель. – Я еду с южного фронта.

Бенц вгляделся в Гиршфогеля; диагноз не вызывал сомнений – меланический пигмент, запавшие глаза, потрескавшиеся губы красноречиво говорили о характере его болезни; вполне допустимы и внутренние осложнения. И все же в словах его сквозила явная двусмысленность. Казалось, он заодно с Андерсоном пытается отвлечь внимание Бенца от горестных мыслей ротмистра Петрашева.

– Я хирург, – ответил Бенц и с готовностью спросил: – Хотите, я вам пропишу что-нибудь?

– Разумеется, – ответил Гиршфогель. – У меня больная печень. Где я смогу найти вас?

– Конечно, в госпитале.

– Я имел в виду неслужебное время, – пояснил Гиршфогель.

– Где угодно, – сказал Бенц, не понимая, почему Гиршфогель не хочет прийти к нему в госпиталь, и добавил шутливо: – Но чаще всего – за карточным столом. Вы, очевидно, догадываетесь, что покер здесь единственное развлечение…

– Как и на фронте, – согласился Гиршфогель.

Воспользовавшись случаем, Гиршфогель пустился описывать жизнь в окопах. Речь его была грубой, но красочной и нравилась слушателям.

– Одно только, – заключил он, – спасает нас от полного безумия в часы безделья в резерве. Это покер… Нас, офицеров, я хочу сказать…

Он замолчал и скорчил гримасу, словно даже воспоминание об этих часах вызывало у него безмерное отвращение. Наступило вежливое молчание – все ожидали продолжения. Но Гиршфогель неожиданно предложил:

– Не хотите ли сыграть партию сегодня же?

Вопрос был адресован Бенцу, будто с Андерсоном и поручиком Петрашевым он договорился заранее. Бенц не раздумывая согласился. Ему хотелось засвидетельствовать уважение своим новым знакомым, и, кроме того, покер мог оказаться удачным предлогом для дальнейшего знакомства.