– Ваша сестра отлично говорит по-французски!.. Я провел два года в оккупированных областях Франции и могу сказать, что…

– Наша мать была француженка! – поспешно объяснил ротмистр и нахмурился, словно сожалея о своей неуместной откровенности.

– Вот как?… – пробормотал растерянно Бенц.

Темные глаза ротмистра испытующе впились в лицо Бенца, но, не найдя в его выражении даже намека на расовую ненависть, потеплели и сверкнули золотистым огоньком.

– Но я чувствую себя болгарином, – спокойно добавил он. – И моя сестра – тоже.

Фрейлейн Петрашева, закончив разговор с Андерсоном, прикоснулась пальцами к рукаву его мундира, словно пытаясь еще задержать его, но увидела, что Бенц уже сидит за рулем, вопросительно поглядывая на них, и рука ее бессильно опустилась.

Андерсон уселся на переднее сиденье рядом с Бенцем.

Ротмистр Петрашев и его сестра скрылись в вечерней мгле. Они стояли рядом, одинокие, отрешенные от мира…

– Скажите, пожалуйста, – спросил Бенц, когда машина помчалась по шоссе, – что это за люди?

Лицо Андерсона расплылось в широкой улыбке, он подвинулся поближе к Бенцу. Ему хотелось поговорить.

– Очень симпатичные! – сказал он. – Вам, возможно, будет интересно узнать, что они не чистокровные болгары…

– Я уже знаю, – сказал Бенц.

– А!.. – воскликнул Андерсон. – Вам сказал брат?

Он был явно доволен.

Совсем стемнело, и теперь только лучи фар освещали дорогу. Рассчитав, что он вовремя доставит Андерсона в X., Бенц сбавил скорость.

– Они лишь наполовину болгары. В них французская кровь. Отец когда-то был на дипломатической службе в Константинополе. Как будто по военной линии. Там он женился на дочери французского концессионера. Это было еще во времена Абдула Гамида.