Он насчитал не меньше полсотни. Передние между тем настолько приблизились, что можно было разглядеть людей, бежавших на лыжах мелкой частой рысью. Они именно бежали, а не скользили по снегу, ибо на ногах их были не русские лыжи, а местные «лапки» — овальные деревянные обручи, заплетенные ремнями. «Лапки» хороши для ходьбы по глубокому рыхлому снегу, но у русских от них распухают лодыжки, и зверовщики отказались от «лапок». Вслед за передовыми, утаптывающими снег, показались упряжки, не нарты, а тобогганы, без полозьев, целиком из березовой коры, с передком, загнутым вверх и назад. Собаки были запряжены не цугом, по-сибирски, как ездили русские, а веером, с выдвинутым вперед вожаком. Ходят на «лапках» и ездят на тобогганах с веерной упряжкой только индейцы да эскимосы Нортонова залива. Но до Нортонова залива и в неделю не доберешься, значит — индейцы.

— Вслед за незваными гостями появляются хозяева, — пробормотал зверовщик. — А что это за племя? Поморцы или дальновские?

Индейцы, подходя к русскому, переменили рысь на медленный важный шаг. Теперь можно было разглядеть их лица, раскрашенные графитом с блестками слюды, свирепые и мрачные Но Андрея тревожило другое: в одежде индейцев не было ничего выменянного на русских одиночках и редутах. В косах их не было бисерных нитей, они были перевиты простыми ремнями, на меховых штанах и куртках не видно колокольчиков, металлических пуговиц и медных обрезков, на руках нет медных колец, а в ноздрях не продеты цукли

— Стой! — крикнул русский, подняв ружье прикладом кверху. Для всех аляскинских племен это было знаком мира.

Индейцы остановились. Один из них, развязав путцы, ремни на «лапках», подошел к русскому, тоже подняв прикладом вверх свою кремневку. Красную лисью его шапку украшало орлиное, белое с черным кончиком перо. Русский знал значение орлиного пера: это почетный знак тойона

— Я Красное Облако, из рода Великого Ворона, — взмахнул он полой лосиного плаща, на котором была нарисована голова ворона с багряными глазами. — Я охотник и воин. Кто ты, касяк?