Он влез на нарту, нагруженную мехами, и встал, оглядываясь. Молчан с беспокойством следил за непонятными действиями хозяина. Небо на востоке уже розовело, и след нарты был виден ясно. Счастливо минуя обрывистый овраг, нарта спустилась в долинку, заросшую кустарником и уродливыми полярными березками. В редком и низком этом березняке темнело охотничье зимовье — наполовину землянка, наполовину шалаш из тонких жердей, крытый берестой и проконопаченный оленьим мохом. Такие строят и русские зверовщики, и кочевые индейцы. Кто же его хозяин — друг или враг?
Синеглазый человек слез с нарты и подошел ближе к зимовью, прихватив ружье. Прячась в березняке, осторожно выглянул, внимательно, неторопливо разглядывая строение.
— Не знаю я этой зимовки, — покачал он головой. — Не встречалась мне нигде такая.
По-прежнему прячась в березняке, он сделал вокруг зимовья большой круг, потом начал уменьшать круги, спиральными завитками приближаясь к внушавшему опасения строению. Он разглядывал снег, «читая» на нем следы, и невольно вспомнил при этом стихи любимого поэта:
Осторожных, легких звериных следов было много, а тяжелого грубого человеческого следа нигде не видно. Синеглазый подошел вплотную к зимовью и остановился, насторожившись. Нет, и это не человеческий след, это широкая, почти в мужскую ладонь «лыжа» росомахи. Вот проклятый, хитрющий зверь! Идет за охотником по пятам и грабит его путики и пастники
— Посмотрим, что за привал нам бог послал, — сказал человек, отдирая стволом ружья примерзшую, сплетенную из ветвей дверь. Он хотел уже шагнуть внутрь зимовки, но услышал за спиной тихое шипение и покряхтывание. Человек засмеялся, но не обернулся. Это Молчан голос подает. Трудно услышать лай, вой или хотя бы рычание этого на диво молчаливого сибиряка. Молча гонит зверя, молча расправляется с непослушными упряжными собаками, молча и на человека бросается, если почует в нем врага. Тихий омут — собака! И только в очень редких случаях, когда надо позвать или предупредить далеко отлучившегося хозяина, Молчан лает отрывистым, мощным и гулким лаем, как перед пустой бочкой. А если хозяин рядом, хватит и такого вот шипения и покряхтывания. Это значит: «Осторожно! Опасность!»