Берег лениво поднимался в гору, и на отлогих склонах дремал сказочно прекрасный город, окруженный могучей тройной стеной.

Кадис, Малага, Валенсия? Да, похоже. Да, так и кажется, что неведомым образом сюда, на край света, переместился опаленный знойным солнцем испанский приморский город. Но где острые шпили церквей? Где увенчанные ажурными крестами соборные колокольни?

Алжир, Сеута, Оран? Да, есть сходство: те же плоские крыши, те же белые слепые стены. Но где стрельчатые минареты, вонзающиеся в небо? Где белоголовые мечети? Где муравейники восточных базаров?

Черт возьми! Неужели золотом крыто массивное здание вон там слева, чуть повыше большого сада? И почему так ярко сияют бесчисленные плоды в этом саду? Не золотые ли они?

И куда ведут дороги, взбегающие в гору? Конечно, на таком расстоянии видно очень плохо. Но, право же, вон та уходящая на восток мощеная дорога, и вдоль нее стоят какие-то изваяния. Что это, Древний Рим, воскресший в Новом Свете, или волшебное видение, которое исчезнет, если хорошенько протереть глаза?

Тумбес. Ворота в Перу. Вот они какие, эти ворота! А что за страна лежит там, на востоке, за цепью высоких гор? Какова она, эта золотая земля, это золотое царство Перу?..

Перу… Так называл эту землю лазутчик испанских рыцарей наживы Андагоя, так окрестили ее спутники Писарро. Но такой земли не было на свете. Было великое царство Тауантинсуйю, царство четырех соединенных стран. Царство обширное и богатое, но не слишком древнее – от роду ему насчитывалось сто с лишним лет, но его корни уходили в незапамятную седую старину.

За десять тысяч лет до того времени, когда корабли Писарро вошли в гавань Тумбеса, предки тауантинсуйцев уже сражались с ягуарами и пумами в андийских горных лесах. А затем земля, скупая и недобрая, стала кормилицей многих поколений.

Недобрая? Но ведь если судить по карте, то сочно-зеленая полоса низменностей тянется в Перу почти непрерывно вдоль берегов океана. Так и кажется, что на этих берегах, прямо у синего моря, шелестят жесткими листьями пальмы, крадутся по лесным тропам ягуары, голосят в непролазных джунглях обезьяны.