Заступ археолога – орудие очень умное, но не всесильное. Как ни красноречив язык битых черепков, старых кирпичей, изъеденных ржавчиной металлических изделий, но на этом языке нельзя вести вольную беседу с жителями Чанчана. Нам, правда, удастся установить, что тот или иной чанчанец был искусным гончаром или золотых дел мастером, что он жил безбедно, что дети его болели рахитом, что сам он страдал зубной болью, но мы никогда не узнаем, как его звали, о чем он думал в часы работы и досуга, какие надежды таило его сердце.

И точно так же нельзя прочесть по немым остаткам немых культур «биографию» древнего царства, узнать, кто именно правил им, какие законы издавал тот или иной властитель, с кем из своих соседей водил он дружбу, на кого шел войной.

Но сомнений нет – из века камня в век бронзы древние перуанцы прошли без помощи таинственных гостей из Европы или внеземного мира. Историки-фантасты напрасно приписывают сооружение каменных частоколов Тиуанаку пришельцам из космоса или белым умельцам, которые якобы задолго до Колумба добрались из Европы в андийские земли.

Навязывая египтянам, грекам и другим выходцам из Старого Света роль мудрых учителей народов Америки, эти фантасты говорят: посмотрите, до чего же похожи пирамиды Центральной Америки и Перу на подобные же сооружения египтян! Вглядитесь в росписи на древнеперуанских сосудах, во фрески храмов народа майя – разве не бросается в глаза, что перуанцы, майя и египтяне молятся одним и тем же богам, соблюдают одни и те же обряды? Даже облачение у жрецов Мемфиса и Куско скроено на один и тот же манер. Следовательно, между Перу, Гватемалой и нильской долиной в древности существовали какие-то постоянные или временные сношения, причем в гости к Новому Свету приходил Старый Свет.

Сходство объясняется, однако, гораздо проще. И на Камчатке, и в Египте, и в Тибете, и в Перу древние люди в борьбе за хлеб, мясо и воду шли одинаковыми путями.

Сперва они научились делать каменные рубила и костяные иглы, затем похитили у природы тайну огня и изобрели огниво и трут.