Затем Кито одержал верх над Куско, но легче от этого не стало. Атауальпа затеял всеобщую чистку, он изгонял должностных лиц, назначенных Уаскаром, и заменял их своими земляками. И новые, и старые чиновники пребывали в полной растерянности. Так обстояло дело, когда Писарро вновь, и на этот раз с весьма серьезными намерениями, вернулся к тауантинсуйским берегам.
ПЕРУАНСКАЯ ФЛОРЕНЦИЯ
Итак, корабль Писарро вступил в гавань Тумбеса.
Писарровские молодчики, бряцая своей железной сбруей, толпились на палубе. Радости они не испытывали. Эти тройные стены, эти массивные крепостные сооружения наводили на невеселые размышления. Слов нет, Тумбес велик и богат, но овладеть этим перуанским орешком дело нелегкое. Писарро, однако, не унывал: ведь порой окольные пути скорее ведут к цели, чем прямая дорога. В этот Тумбес надо проникнуть во что бы то ни стало, ну, а затем… затем будет видно.
Писарро пригласил на борт командиров боевых плотов. Оба толмача вступили с ними в переговоры. То ли по наивности, то ли повинуясь приказам грозного чужестранца, они клятвенно заверили своих земляков, что бородатые пришельцы явились с самыми что ни на есть мирными намерениями и что их следует принять как родных братьев.
И доверчивые тауантинсуйцы привезли на корабль бананы, сладкий картофель, дичь, диковинные плоды и несколько лам. Этих диковинных зверей испанцы созерцали с величайшим удивлением. Кто-то из них метко прозвал лам «индейскими верблюдами».
В Тумбесе в это время находился один из праправнуков Солнца, близкий родич инки Уайна-Капака. Он был человеком любознательным и отважным и без малейших колебаний решил посетить «плавающий дом» бородатых чужестранцев. Вальсовый плот доставил его к кораблю, и Писарро принял гостя с отменной учтивостью. Принц, сохраняя достоинство и выдержку, обошел корабль, побывал в камбузе, задал Писарро множество вопросов, отобедал с гостеприимными хозяевами и отдал должное крепким испанским винам.