В Панаме была тьма-тьмущая искателей легкой наживы. Эти жадные и наглые добытчики считали себя солью земли. В их жилах текла рыцарская кровь, их предки веками сражались с маврами на полях Кастилии. Из Испании этих гордых идальго гнала за океан горькая нужда. Родовые их земли давным-давно были пущены на ветер или вконец оскудели. Работать в поте лица эти люди «голубой крови» не желали. Испокон веков их кормила шпага, в заморских же землях острый клинок открывал путь к богатству и славе.

И, подобно перекати-полю, метались они из Флориды в Венесуэлу, из Венесуэлы в Панаму, обрекая на разорение благодатные земли Нового Света.

Не было похода, в котором они не принимали бы участия. В этих походах они опустошали селение за селением, страну за страной. Они вешали, жгли, топили, резали, травили собаками мирных индейцев. Их кровавые следы пятнали и золотистый песок кубинских пляжей, и лесные поляны Ямайки. Эти следы тянулись в глубь неведомого материка, к широкой дельте Ориноко.

Поэтому слухи о золотом царстве Перу всколыхнули всю Панаму.

Вести, доставленные Андагоей, горячо обсуждались во всех портовых кабаках. Завсегдатай злачных мест Франсиско Писарро слушал рассказы спутников Андагои и поил удачливых мореходов кукурузной водкой.

Пока другие рыцари наживы с пеной у рта намечали планы похода в страну Перу, Писарро действовал. Поделившись замыслом со своим земляком Диего Альмагро и богатым священником Фернандо де Луке, он тут же сколотил компанию для завоевания Перу. Луке вложил в это предприятие деньги, Писарро и Альмагро свой пай обязались оплатить кровью.

Губернатором Панамы в то время был хитрый и жадный старик Педрариас д'Авила. Писарро обещал ему долю в будущих прибылях. Губернатор отпустил Писарро в поход.