Но лавочник не утихомирился.

– Наш город сумеет себя защитить, чем бы ни был вооружен этот сброд. Вспомни, какой урок они получили в последний раз. – Он заметил, что я его не понял. – Мой дед любит рассказывать, как мы переведались с этими невежественными дикарями, когда они осмелились напасть на Царьград. Явились на кораблях и вознамерились взять город и разграбить его. Но Богородица и наш басилевс спасли нас. Враг не смог проникнуть за городские стены – они оказались им не по зубам. Вот они и болтались вокруг по прибрежным поселениям, глупо и без толку бродили туда-сюда, грабили и насиловали. А наш басилевс ждал удобного случая. И дождался – русы утратили бдительность, а он послал наши корабли и честь по чести разбил их. Мы дотла пожгли их огнем. А они так и не поняли, что это было. Меньше сотни вернулось восвояси. Вот это был разгром! Мой дед рассказывал, что обгорелые тела выбрасывало на берег, и везде пахло паленым мясом… – И тут он, должно быть, вспомнил, как умер муж Пелагеи, потому что запнулся в смущении, опустил очи долу и, найдя предлог, поспешил отвернуться и занялся выложенным на прилавке товаром.

Я хотел было спросить у Пелагеи, что имел в виду этот человек, говоря о каком-то огне, но тут меня окликнули по имени. Я обернулся и увидел Хафдана, он проталкивался ко мне через толпу. Рядом с ним шел дворцовый посыльный.

– Вот ты где, Торгильс. Так я и думал, что найду тебя у Пелагеи! – воскликнул Хафдан, впрочем, без обычных намеков, каковыми сопровождал всякое упоминание о ней. – Во дворце какая-то заварушка, и это касается тебя. Тебе следует немедля прибыть в ведомство орфанотропа. Дело срочное.

Я взглянул на Пелагею – меня охватил панический страх, – и по ее лицу увидел, что она тоже встревожена.