Не меняя положения тела, я выпустил одну за другой три стрелы, сразив трех разбойников. Четвертый познакомился с моим ножом, который я метнул ему в горло.
Затем я вышел из своего убежища.
Насмерть перепуганная госпожа ничего не могла толком вымолвить. Но из ее слов я мог без труда предположить, что они – гости Раймона Роже. Разбойники захватили их в плен во время прогулки. Посочувствовав даме, я взял под уздцы ее лошадь и, рассказывая глупые истории о рыцарях, которых знал предостаточно, вывел их на дорогу.
Когда до замка де Фуа оставалось рукой подать, я раскланялся с благородной сеньорой, сославшись на массу неотложных дел и скорбя о том, что не смогу проводить их даже до ворот и получить заслуженную награду из рук достославного хозяина этих мест.
Дело в том, что Раймон Роже, хоть и являлся галантным рыцарем и хорошим трубадуром, больше известным под именем Раймон Друт, имел отличную зрительную память и был наделен весьма крутым нравом.
Он казнил бы меня без суда и следствия, окажись я в его руках.
Поэтому я быстро нырнул в лес, и только меня и видели.
Кто бы мог предположить, что я встречусь с ним уже через десять дней?
Лис в капкане
По истечении срока вынужденного безделья я отправился к своей голубке, прачке из Тулузы Люси, с которой встречался время от времени. Войдя в дом через черный ход, я, как обычно, огляделся по сторонам, проверил все запоры и засовы и уж потом обнял и поцеловал свою милашку. Затем сел за стол, где меня ждал кувшин молодого вина.
Люси налила для меня полную кружку и пристроилась рядом со мной, подперев пухленькую щечку кулачком, как она это любила делать. Но едва я отпил первый глоток, неизвестный яд свалил меня с ног так быстро, что я даже не успел схватить кошель с противоядием.
Я очнулся на следующий день в подвале Тулузского замка оттого, что мне на голову кто-то лил холодную воду. Я был безоружен, шею и руки давили деревянные колодки, ноги были опутаны цепью. Все тело нещадно болело, левый глаз заплыл, губы распухли, во рту ощущался вкус крови. Должно быть, копейщики прежде всего отходили меня сапогами, а уж потом отправили в тюрьму.