– Мне кажется, что завтра или послезавтра пойдет дождь, – сладко заулыбалась миссис Майлс. – А вы, Бэнк,– продолжала она, – не употребляйте имени господа всуе.

– Виноват, черт меня побери, тетушка Люси, – извинился Бэнк, вытирая руки о передник, и, подталкивая перед собой индианку, отправился обратно в кухню.

Миссис Майлс стала разливать суп, а Сегер, который не мог больше сдерживаться, пробурчал:

– Я сегодня прогнал отсюда двух охотников за бизонами.

– Охотников за бизонами? – с беспокойством переспросил Майлс. – Да ведь здесь нет никаких бизонов и в помине!

– Я только назвал их так, – сказал Сегер, кивком указывая на миссис Майлс и Матильду Трюблад. – Видит бог, мне следовало бы назвать их совсем иначе: негодяи и лодыри! Вы знаете этих молодчиков в кожаных рубахах и штанах. Может быть, они когда-нибудь и охотились за бизонами, но теперь у них на уме совсем другое. Здесь, на Территории, больше жуликов, чем во всех других штатах, вместе взятых.

Майлс покачал головой:

– Что же, по-вашему, им здесь нужно?

Сегер, кивнув в сторону женщин, шепнул что-то на ухо Майлсу.

– Плохо, – сказал тот.

– Бог мой, разве я этого не знаю! В такую жарищу! Я даже по ночам ломаю себе голову, как бы их спровадить отсюда. А когда вернутся с охоты индейцы, да с пустыми руками, еще хуже будет.

– Давайте кончим завтрак, – предложил Майлс и, несмотря на пульсирующую боль в голове, начал давать указания, тщательно взвешивая каждое слово: – Потом вы отправитесь в форт Рено и попросите полковника Мизнера прислать сюда взвод солдат. Мы почувствуем себя тогда спокойнее.

– Надеюсь, – сказал Сегер без всякого энтузиазма.

Они уже кончили завтрак, когда Майлс, сидевший лицом к окну, увидел подъезжающих к дому индейцев. Сначала ему показалось, что зрение обманывает его, что это мираж, вызванный жарой. Индейцев было человек двадцать. Полуголые, покрытые пестрой татуировкой, они сидели на тощих, как скелеты, пони, худоба которых могла поспорить с худобой всадников. Индейцы ехали среди клубящихся облаков красной пыли, пронизанной солнцем; лошади тонули в них по самое брюхо, отчего и казалось, что они плывут.