— Ба, месье Рауль! — радостно воскликнул старый кабатчик, обрадованный тем, что может узнать что-нибудь о племяннице. — Вы возвращаетесь из дальнего пути?

— Ну, ты это видишь по пыли, которая покрывает мою одежду! — ответил юноша, соскакивая с лошади. — Здравствуй, Маликан! Дай мне, пожалуйста, стакан вина!.Я просто умираю от жажды!

— Войдите, месье Рауль!

Паж привязал лошадь к одному из железных колец, приделанных с этой целью у наружной стены, и вошел в кабачок.

— Вы из Наварры? — спросил Маликан.

— Прямым путем!

— А Миетту вы видели?

— Я расстался с нею неделю тому назад.

— Как поживает господин де Ноэ?

— Пять дней тому назад, когда я покинул его, он чувствовал себя совсем хорошо.

— То есть как это? — с негодованием сказал Маликан. — Разве господин де Ноэ уже покинул свою жену?

— О, всего только на несколько дней!

— Уж не разлюбил ли он ее? — продолжал спрашивать кабатчик, нахмурившись.

Рауль искренне расхохотался, а затем сказал:

— Успокойся! Господин де Ноэ обожает свою жену не меньше прежнего, но ему было необходимо совершить какую-то поездку. Куда и зачем — этого я не знаю, и будет лучше, если ты даже не станешь расспрашивать меня об этом. Зато я надеюсь, что ты посвятишь меня во все, что произошло в это время в Париже!

Маликан взял Рауля за руку и подвел его к двери кабачка, после чего сказал, показывая на одно из окон верхнего этажа Лувра, в котором смутным пятном виднелась какая-то женская головка:

— Смотрите, если у вас зрение так же остро, как у старика Маликана, то вы узнаете в этой даме мадемуазель Нанси, ту самую, которая сумеет лучше меня, старика, посвятить вас во все происшедшее! Знаете ли, — прибавил он, хитро подмигивая правым глазом, — мы, мужчины, никогда не сравнимся в осведомленности с женщинами!