Великий князь Иван Васильевич говорил:

— Одним словом, у нас есть самое современное и мощное оружие, против которого легкая татарская конница совершенно бессильна!

Окольничий боярин Иван Васильевич Ощера говорил:

— Позволь слово молвить, великий государь! Я несказанно рад, что у нас есть мастера, создающие новое оружие, а в силу нашего русского оружия я безгранично верю — я знаю, у нас оно всегда самое лучшее! Однако же я умоляю тебя глубоко задуматься, великий князь, — а ну вдруг не устоим перед силой Ахматовой — что тогда будет? Казна, что таким трудом в Новгороде добыта, пропадет! Страшно подумать, что придется тебе, князю нашему, с гривы коней татарских кумыс слизывать! Великая княгиня — царевна константинопольская такого позору не вынесет! А потом еще скольких девиц наших, да жен, да детей малых в полон проклятые ордынцы уведут?

Архиепископ Ростовский Вассиан говорил (а прежде чем говорить, так в пол кованым посохам своим архиепископским ударил, что стены затряслись, посох же в щели меж досками застрял):

— Молчать, пес трусливый! Как смеешь ты, несчастный, государю нашему перечить, робость в него вселяя словами своими дурными?! И как не поймешь ты, советником называясь, что вовсе наоборот — только победив в открытом бою богомерзкого хана Ахмата и скинув навечно ярмо поганое, освободиться от позора можно, а убежав трусливо, навечно все рабами останемся!

Митрополит Геронтий говорил:

— Архиепископ Вассиан, быть может, погорячился, так резко выражаясь, прости его, Господи, но мысль, высказанная им, по сути своей, верна — я тоже полагаю, что лишь полная победа над врагом может принести нам желанное избавление от многолетнего ига.