— Что же это за странное качество — недостаток, который одновременно — достоинство? — улыбнулась Софья.

— Он глухонемой.

— Глухонемой??? — поразилась великая княгиня. — Какой же прок от шута, который лишен главного предмета своего ремесла, возможности шутить?

— О государыня, изволь на него взглянуть, и ты сразу все поймешь! Савва рассмешит, позабавит, а порой заставит тебя задуматься, не прибегая к речи! Он может показать все, что угодно, лицом и телом, жестами и движением! А его природный недостаток превращается в достоинство, если учесть, что при нем можно разговаривать обо всем, не опасаясь, что это дойдет до чьих-нибудь ушей, — многозначительно заметил Алексий.

— Интересно! — с любопытством взглянула Софья на священника, — быть может, в этом что-то есть. Покажи мне его!

Через неделю горбун Савва стал личным придворным шутом, или, как здесь говорили, скоморохом великой московской княгини Софьи Фоминичны.

Разумеется, было бы большой наивностью думать, будто византийская принцесса, воспитанная при папском дворе, легко и сразу поверила словам малознакомого священника. Более того, еще когда Алексий лишь упомянул о том, что кандидат нем и глух, она немедля заподозрила, что в ее окружение хотят ввести шпиона, который, притворяясь глухонемым, будет все подслушивать и кому-то докладывать о каждом ее шаге. Кому и зачем — это был отдельный и следующий вопрос, а пока Софья решила, что если этот Савва понравится ей настолько, чтобы оставить его при себе, то тогда она найдет сотню различных способов проверить его, а что касается изобретения таких способов — уж тут-то великая княгиня была весьма хитроумна и находчива.