– Так вы – господин Фушэ! – вздрогнув, сказала Екатерина, несколько обеспокоенная соседством этого страшного человека, в котором она женским инстинктом угадывала предателя.

– К вашим услугам, герцогиня! – произнес он шепотом, склоняясь перед ней в изысканном придворном реверансе, а затем поспешил сейчас же предложить свои услуги, так как, видя доказательства особой милости императора к Лефевру и его жене, хотел завоевать расположение новоявленной герцогини. – У вас здесь найдется немало завистников, даже врагов, так позвольте мне оградить вас от некоторой опасности. Не давайте этим дамам пользоваться вашей неосторожностью, а отчасти и незнанием придворных обычаев.

– Вы очень милы, господин Фушэ, – добродушно ответила Екатерина. – Я с благодарностью принимаю ваше предложение. Вы давно знакомы со мной и знаете, что я не люблю церемоний. Но я отлично понимаю, что бывают вещи, о которых нельзя говорить в обществе. Но только я зачастую не отдаю себе отчета, развяжу язык – и поехало! Вы-то понимаете в этом толк, так как министру полиции надо все знать и уметь быть хитрым.

– Существуют вещи, которые я знаю, и такие, которых я не знаю, – скромно ответил Фушэ. – Так вот, герцогиня, не разрешите ли вы мне кричать «огонь» – ну, как это делается в игре в жмурки! – говорить это всякий раз, когда вы слишком смело понесетесь прямо в одну из тех западней, которыми обильно усеян наш двор.

– С удовольствием, господин Фушэ, вы бесконечно обяжете меня! Ведь я не имею никакого понятия о придворных обычаях. Да и откуда знать их мне, бросившей утюг для того, чтобы взяться за манерку маркитантки!

– В таком случае следите за мной и каждый раз, когда я ударю вот так, двумя пальцами по табакерке, остановитесь. Это значит «огонь»!

Фушэ при этих словах два раза слегка ударил по эмалированной коробочке, в которой держал нюхательный табак.

– Хорошо, господин Фушэ, я не буду терять из виду ни вас, ни вашу табакерку!

– Главное – мою табакерку!