Минут через пять после того, как они заняли отдельный кабинет, к ним вошел лакей и подал на подносе письмо Монжерону, говоря:

— Здесь сейчас был какой то человек и спрашивал вас, а когда ему сказали, что вы здесь, то он просил передать вам тотчас же вот это письмо.

Монжерон побледнел.

Мармузэ знаком приказал лакею выйти из комнаты.

— Распечатайте, пожалуйста, — сказал Монжерон в сильном смущении.

Мармузэ улыбнулся и распечатал письмо, заключавшее в себе только две строчки, написанные тонким женским почерком.

— Подписи нет, — сказал он.

— Прочитайте, — попросил опять Монжерон с лихорадочным трепетом.

Мармузэ прочел вполголоса: «Если господин виконт де Монжерон — все тот же отважный искатель приключений, каким его знал целый Париж, то пусть он будет в два часа пополуночи за площадью Магдалины и подойдет к маленькому купе, запряженному парою вороных лошадей».

— Она! — прошептал Монжерон.

— Уверены ли вы в этом?

— Я чувствую это по учащенному биению моего сердца.

— И… вы пойдете?

— О, и вы еще спрашиваете?..

Мармузэ слегка поморщился. Ему невольно показалось, что это свидание не что иное, как западня.

Но он не сказал ни слова ни о том, что думал, ни о том, что слышал в театре и видел на театральном подъезде.

Монжерон посмотрел на часы. Еще не было часу!

— Придется перенести еще целый век пыток в ожидании двух часов, — сказал он.

— Знаете ли, Монжерон, — сказал Мармузэ, — что вы меня ставите в весьма затруднительное положение?

— Это почему?

— Ведь вы просили меня провести с вами остальную часть ночи?

— Да.

— Но если вы отправитесь на это свидание?..

— Вы подождете меня здесь.

— А если вы не вернетесь?

— В таком случае в шесть часов утра вы свободны.

— Когда идешь на любовное свидание, — заметил ему на это Мармузэ, — необходимо подумать и о предосторожности. У женщины этой есть муж… даже, как кажется, очень ревнивый.