Корин уже не верил, что когда-нибудь попадет на Великое Древо Га'Хуула. Но разве нельзя хотя бы помечтать об этом? И он мечтал.

Равномерно вздымая и опуская крылья, он мечтал услышать пение мадам Плонк, думал о звуках прекрасной арфы и чутких домашних змеях, которые снуют между ее струнами, вплетаясь в музыку. Он хотел своими глазами увидеть совиный парламент, где заседают самые благородные совы совиного мира. В мечтах он сотни раз представлял себе огромное дупло, в котором пируют и танцуют Ночные Стражи.

Но больше всего Сорену хотелось хотя бы одним глазком взглянуть на богатейшую библиотеку Великого Древа и прочесть собранные там мудрые книги.

Корин летел, думая обо всем этом. В глубине желудка он знал, что принял правильное решение, но все же с горечью чувствовал, как каждый взмах крыльев отдаляет его от всего, к чему он так стремился.

Он летел уже четыре ночи. Первый едва заметный ломтик откололся от луны, знаменуя начало ущерба.

Корин знал, что с каждой ночью луна будет таять все сильнее, а к тому времени, когда он доберется до Далеко-Далеко, от нее останется лишь едва заметный волосок, не толще пушинки.

Подлетая к дальнему краю Пустошей, неподалеку от границы Серебристой Мглы, он посмотрел вниз. Места были ему знакомы. Кажется, именно сюда он залетел, когда навсегда распрощался со своей матерью. Да-да, здесь он случайно встретился с молодой пещерной совой, которая по ошибке приняла его за Ниру и ужасно перепугалась.

Корин невольно поежился, вспомнив, какой визг подняла эта девица. На крик дочери из норы выскочила ее мать и тоже принялась вопить. Обе совы просто обезумели от страха, и Корин никак не мог объяснить им, что они ошиблись…

Пролетая над этим местом, Корин вдруг снова услышал захлебывающийся крик, показавшийся ему эхом той далекой ночи.