— Прости за беспокойство. Ты спишь?
— Хм, хм, почти, друг, а что?
— Что это за песенка, которую пела твоя маленькая дочка?
— А, та, у которой забавные путаные слова и приятная мелодия? Это старая история. Моя жена Мила слыхала ее от матери, а та, верно, от своей матери. Теперь ее знают все наши ежата. Глупые слова и милый мотив.
Уставившись слипающимися глазами на мерцающие угли, Блик произнес:
— Сам не знаю почему, но я хочу ее выучить.
— Завтра же скажу малышам. Они будут счастливы услужить тебе, — заверил его Тори, уютно свернувшись клубочком.
ГЛАВА 4
На смену весне и лету пришла осень. Когда Сварт с изможденной и изрядно потрепанной бандой вступил во владения Криволапа, раскинувшиеся в далеком горном краю на востоке, раздался предупредительный бой барабанов. Перехватив этот сигнал, три крысы из лагеря Криволапа понеслись что есть духу к гряде крутых гор, подобно старческим морщинам выпячивавшимся на поверхности земли.
У подножия этих гор стояли палатки Криволапа.
Гонцы вбежали под пышно убранный просторный шатер и пали ниц перед стоящим в центре круглым подиумом. Развалившись на троне, Криволап из-под мохнатых бровей устремил на крыс внимательный взгляд. Со смачным хрюканьем его необъятная туша слегка подалась вперед.
— И о чем вещает бой барабанов? — осведомился он.
Старший гонец поднял глаза.
— Всемогущий господин, — начал докладывать он, — бой барабанов гласит о том, что сюда движется банда Сварта Шестикогтя числом не более четырех десятков хищников.
— Ха! Тот, что сбежал когда-то, а я грешным делом думал, что его давно уж нет в живых, — фыркнул Криволап и с этими словами отпустил гонцов.
Находившийся поблизости горностай, наклонившись, сообщил Криволапу на ухо:
— Я бы на твоем месте к нему пригляделся, господин, он всегда считался лютым зверем и сильным воином.
Схватив со стоявшего рядом стола жареного дрозда, Криволап оторвал зубами кусок.