— Что это такое, мальчик? — спросил Кнепс, показывая на букву «А».

Я внимательно посмотрел на нее, и мне показалось, что в незнакомом знаке я узнал один из иероглифов отца, а потому ответил:

— Это половина мешка.

— Половина мешка? Ты больше чем наполовину дурак. Это буква «А».

— Нет, половина мешка; так говорил отец.

— Значит, твой отец был такой же дурак, как ты сам.

— Отец знал, что такое половина мешка, и я также знаю: это половина мешка.

— Говорю тебе, это буква «А», — в бешенстве закричал Кнепс.

— Это половина мешка, — упрямо повторял я, и Кнепс, не смевший наказать меня в присутствии Домине, спустился со своего трона, который возвышался на одну ступеньку, и подвел меня к старшему наставнику.

— Я ничего не могу сделать с этим мальчиком, сэр, — сказал раскрасневшийся, как огонь, учитель. — Он отрицает первую букву азбуки и настаивает, что «А» совсем не буква, а половина мешка.

— Неужели ты в своем невежестве хочешь учить других, когда сам пришел учиться, Джейкоб Фейтфул?

— Отец всегда говорил мне, что такой каракулей обозначают половину мешка.

— Может быть, твой отец употреблял эту букву для обозначения меры, о которой ты говоришь, как в математике я ставлю различные буквы для определения величин известных и неизвестных, но ты должен забыть все, чему учил тебя твой отец, и начать de nuovo

— Нет, не понял.

— Тогда, маленький Джейкоб, знай, что «А» изображает букву А, и что бы ни сказал тебе мистер Кнепс — верь. Вернись на свое место, Джейкоб, и повинуйся.

ГЛАВА IV