— Закончим игру ничьей? — предложил Мейер, убирая фигуры с шахматной доски. — Мне тоже трудно сейчас сосредоточиться. А когда-то играл на первой доске.

— Ну что же, — согласился Клос, — пусть будет по-вашему, Мейер. После такого успеха… Генерал будет восхищён вашим детищем. Если и дальше всё пойдёт так хорошо, то через несколько месяцев ваш новый танк перестанет быть только образцом и его запустят в серийное производство. Вы должны быть счастливы, дорогой Мейер.

— Я был бы счастлив, если бы знал, что это приблизит конец войны хотя бы на один день.

— Вы хотели сказать, — Клос уголками рта изобразил какое-то подобие улыбки и пододвинул инженеру пачку сигарет, — вы хотели сказать, господин Мейер, «если мой танк приблизит хотя бы на один день нашу победу»?

— А разве конец войны — это не победа?

— Вы правы, господин Мейер. Конец войны может означать только нашу победу.

Мейер испытующе посмотрел на Клоса, затянулся сигаретой и прищурил левый глаз.

— Если бы я не узнал и не полюбил вас за эти несколько дней, Ганс, я готов был подумать, что вы меня…

— Проверяю? Или как там у вас говорят среди инженеров, испытываю? Нет! — искренне рассмеялся Клос. — Таких специалистов, как вы, господин Мейер, проверяет другая служба. Наилучшая рекомендация вашей преданности нашему общему делу — ваш новый танк.

— Да? — с иронией спросил Мейер. — А если бы я проектировал тракторы для нужд сельского хозяйства или портовые краны?

— Да-да, ведь портовые краны Мейера…

— Тридцать второй год! Как давно это было! Вы, Клос, интересовались портовыми кранами?

— В сорок первом году я должен был защищать диссертацию в политехническом институте в Гданьске.

— Хотели защитить европейскую цивилизацию? — В голосе инженера прозвучала недвусмысленная насмешка. И вдруг он спохватился: — Я хотел бы просить вас, Ганс… Могли бы вы кое-что сделать для меня?