У меня есть та дурная или хорошая сторона, что раз задумав что-либо, я никогда не отступаю; то что я задумал, должно исполниться, каковы бы не были последствия.

Я не испугался рассказов, более или менее преувеличенных страхом, которые мне надоели, и продолжал упорно искать арьеро.

Наконец я нашел его. Правда, я очень дорого заплатил ему, и этот честный человек, как он пренаивно признался мне, не зная, не буду ли я убит или ограблен в пути, потребовал, чтобы я заплатил ему вперед; для того, разумеется, чтобы не потерять заработок за такую отважную экспедицию.

Это замечание было весьма справедливо, и я заплатил.

Он переменил своих мулов, я сел на свою лошадь, и через десять минут мы были уже в дороге.

Я был вооружен с ног до головы и решился силой пробиться сквозь разбойников, если бы они заградили мне путь.

Я хотел дать саблю и ружье моему арьеро; но он отказался и ответил мне насмешливо, подобно всем индейцам:

– Нет, нет, сеньор, пусть защищаются богатые люди; но я беден и на меня не нападут.

Я был спокоен; я знал насколько в случае нападения я мог полагаться на моего попутчика. Я захохотал и не обращал более на это внимания.

Едва мы миновали последние дома Калао, как вдруг за нами послышался громкий крик; я обернулся и увидал всадника, который мчался к нам во весь опор, делая нам знак, чтобы мы остановились.

– Поедем скорее, сеньор, – крикнул мой арьеро, подходя ко мне.

– Глупый! – ответил я ему. – Разве ты не видишь, что этот всадник один? Осмелятся ли они напасть на нас вблизи порта?

– Квиен сабе? Как знать? – шепнул он, покачивая головой.

– Ну, остановись, и спросим, чего хочет от нас этот кабальеро.

Я остановил лошадь, и арьеро сделал то же, ворча себе под нос.