Янагита вежливо поинтересовался:

– Что будите пить, Каймадо-сан? Саке? Есть чо текусен кинпаку, золотое, есть михосакари баншку, серебряное. Или вино? Хачимито умешу, сливовое желтое, акай умешу, сливовое красное? А может, – на лице генерала появилась улыбка, – русскую водку?

– Если, конечно, не заподозрите во мне настоящего большевика, то позвольте водку, – в тон ему ответил Каймадо.

В комнате зазвучал сдержанный смех. Когда он стих, Янагита дружески заметил:

– Сегодня вы можете забыть про легенду и быть самим собой. Выбирайте, пожалуйста.

– Тогда чо текусен кинпаку и чай ассам деймо.

– С жасмином?

– Да!

Генерал кивнул, Ниумура засуетился над столом и, наполнив крохотные рюмочки золотистым напитком, с чувством произнес тост, отдавая должное одному из лучших разведчиков:

– За ваши, господин капитан, успехи во имя величия Ямато!

Похвала не оставила Каймадо равнодушным, его глаза неожиданно повлажнели, и он дрогнувшим голосом произнес:

– Благодарю, господин генерал! Я тронут высокой честью! Моя жизнь принадлежит Великой Японии и ее Божественному императору!

– Жизнь каждого из нас принадлежим им! – одобрительно сказал Янагита и, пододвинув к капитану блюдо с дымящимися геза – пельменями из молодой перченой свинины и гохан – острый соус, счел нужным пояснить: – Готовил наш лучший повар, их вкус напомнит вам о далекой родине.

Каймадо благодарно улыбнулся. Какое-то время в комнате слышалось лишь легкое постукивание деревянных палочек хаши. После опостылевших русской картошки и капусты капитан позволил разгуляться своему желудку. Старшие по званию не торопились начинать беседу, они дали ему в полной мере насладиться настоящей японской кухней и только затем перешли к делу.

– Как поживают красные? – поинтересовался генерал.

Каймадо промокнул губы салфеткой и, отодвинув в сторону фарфоровую чашечку с крепким черным чаем, не без легкой иронии ответил: