Взыскательной и строгой матерью стала для пришельцев страна Аотеароа. Она заставила их научиться многому такому, о чем они не имели понятия, когда жили под жарким солнцем Гаваики, — изготовлять теплую одежду из стеблей местного льна или собачьих шкур, строить амбары для хранения сладкого картофеля, выдумать множество хитроумных орудий для охоты на птиц. Они научились делать из зеленого камня острейшие тесла и валить с их помощью огромные деревья, чтобы делать из лесных исполинов долбленые корпуса лодок и опоры для прочных и теплых хижин.

Но время шло, и потомки тех, кто так дружно привел свои легендарные лодки, перестали считать себя одной семьей. Каждый год, едва на полях заканчивалась уборка кумары, на Аотеароа вспыхивали кровопролитные войны. Кровная месть и горечь несмытой обиды толкали племя на племя из года в год, из века в век. Оттого бесстрашие и доблесть, мужество и выдержка ценились здесь превыше всех иных человеческих достоинств, а сердце врага стало почетнейшим из трофеев.

Шло время, поколения сменялись поколениями, и ничто не предвещало перемен в жизни трудолюбивых и воинственных сынов Аотеароа, пока однажды на горизонте они не увидели белые крылья огромных, невиданных лодок.

13 декабря 1642 года голландский капитан Абель Тасман сделал запись в судовом журнале об открытии неизвестной земли.

В тот черный и знаменательный день взгляд европейца впервые оценил красоту страны остроконечных гор, корабельных лесов и кипящих гейзеров.

Двести лет назад впервые увидели европейцы Аотеароа. А в середине девятнадцатого века по ее цветущему телу шарили уже несколько тысяч жадных, завистливых глаз. С каждым годом сюда прибывает все больше и больше пакеха — английских колонистов, соблазненных недавно родившейся Новозеландской компанией.