«14-го числа, – рассказывает путешественник, – я надел белые туфли и, с соблюдением соответствующих обрядов, посетил Амритсар – то есть «бассейн бессмертия». Отсюда и название города. Амритсар – водоем площадью в сто тридцать пять квадратных ярдов – выложен обожженным кирпичом. Посередине высится красивый храм, куда проходят по дамбе. Храм прекрасно отделан как снаружи, так и внутри, и раджа на свой счет часто добавляет новые украшения. В этом-то священном месте и лежит за шелковой занавесью книга законов, составленных Гуру и записанных гурумухтинским алфавитом. Храм называется Хермендель – то есть обитель бога. При нем состоят шестьсот «акади» или священников. На доброхотные даяния прихожан они построили себе удобные дома. Хотя эти священники и пользуются безграничным уважением, все же они не совсем лишены пороков. Получив деньги, они тратят их с такой же легкостью, с какой они им достаются. Число красивых женщин, каждое утро являющихся в храм, поистине громадно. Своим изяществом, отличным сложением и чертами лица эти красавицы значительно превосходят женщин из низших классов Индостана».

После Амритсара английский офицер посетил Лахор. Данные о том, что сохранилось от этого великого города к началу XIX столетия, представляют большой интерес.

«Очень высокие стены, – говорится в отчете, – украшены снаружи со всей восточной роскошью, но они обваливаются, так же как и мечети и дома горожан. На этот город, как на Дели и Агру, время наложило свою тяжелую разрушающую руку. Теперь развалины Лахора не менее обширны, чем руины древней столицы».

Через три дня после прибытия путешественник был принят правителем Ренджейт-Сингом, который обошелся с ним очень любезно. Беседа велась главным образом о военном искусстве. Радже исполнилось тогда двадцать семь лет. Его лицо было бы приятно, если бы он не потерял из-за оспы один глаз. Он держался просто и приветливо, и в нем чувствовался властелин. Посетив гробницу Шах-Джахана, Шалламар и другие достопримечательности Лахора, офицер вернулся в Дели, а затем во владения Компании. Благодаря ему об этих любопытных краях стало известно несколько больше, и новые сведения тотчас возбудили ненасытную жадность английского правительства.