Лежащий у тропинки плотно сомкнул веки и даже попытался пододвинуться к скале. От сделанного усилия кровь больно толкнулась в виски и в горло.

Он не мог видеть, что мальчик, шагающий за высоким господином, повернул назад и озабоченно наклонился над ним.

– Что с вами? – услышал он нежный женский голос. – Не можем ли мы вам чем-нибудь помочь?

«Это мне снится. А может быть, – подумал человек испуганно, – снова начинается бред?»

Прохладная рука скользнула по его лбу.

– Нельзя оставлять его здесь, на этом безлюдном берегу! – сказала женщина, одетая пажом. – Мне кажется, что и третьего дня он лежал на этом самом месте… Как-нибудь доставим его в трактир.

– Жив ли он? – спросил мужской голос.

– Жив, но он без сознания, – сказала она.

И тогда лежащий открыл глаза.

Великий боже! Такие лица он видел на изображениях мадонны в Генуе, в Толедо и вот совсем недавно – в соборе Сен-Дье в Вогезах. Только глаза эти темно-желтые, как у кошки или у птицы.

– Опять бред! – пробормотал он.

Женщина подала знак носильщикам.

– Оставьте двоих стеречь поклажу, – распорядилась она. – Этот человек нуждается в нашей помощи. Надо доставить его в трактир.

Лежащий под скалой прислушивался к этой кастильской и вместе с тем не кастильской речи. Твердое кастильское «р» звучало в этих устах нежно и странно, точно к нему примешивался какой-то трудноуловимый звук.

Потом огромная красная волна, отороченная белой пеной, с грохотом кинулась на него, и он потерял сознание.

Носильщики с неохотой исполнили распоряжение. Нанимал их сеньор капитан, а не этот мальчишка или женщина, одетая мальчишкой. Знатные госпожи, отправляясь в дорогу, часто переодевались в простое мужское платье.